Кто такие кабаньеры и флибустьеры?

В 30-х годах XVII века новые завоеватели вторглись на Малые Антильские острова, после чего наступила очередь Больших Антильских островов и, наконец, самого Американского континента. Борьба в бассейне Карибского моря вступает в новый этап. Испанцы оказались фактически не в состоянии защищать свои колони­альные владения. Пришельцы из Западной и Северной Европы наряду с корсарством и пиратством начинают заниматься торговлей, охотой и скотоводством, а порой и земледелием. При этом они продолжали борьбу как с испанцами, так и с местными жителями. В этот период на пестрой карибской сцене появились новые фигуры — буканьеры и флибустьеры.

Буканьеры или флибустьеры?Буканьерами называли охотников, кото­рые готовили мясо убитых ими зверей по индейскому способу, получившему название «букана». Его солили, затем подсуши­вали и коптили в густом дыму. Приготовленное таким образом мясо было легко хранить в усло­виях тропиков, и оно пользовалось большим спросом на Антильских островах. Буканьеры появились в Карибском море в то время, когда испанцы, прельщенные золотом ацтеков, майя и инков вскоре после открытия Но­вого Света, покинули свои колонии на Антильских островах, направив­шись на Американский континент. На островах они оставили привезенных ими из Европы домашних животных: коров, коз, овец и свиней, которые из покинутых дворов ушли в лесную чащобу, положив там начало особой разновидности одичавших домашних животных. Именно на этих зверей охотились буканьеры — выходцы из среды французских моряков или потерпевших кораблекрушение кор­саров и пиратов, поселившихся на Эспаньоле.

Колонисты покинули побережье, но в глубин­ных районах острова, заросших девственными лесами, оставалось много всякого люда. Индей­цев тогда уже почти не осталось, но в лесных дебрях скрывались преступники, бежавшие из тюрем или с принудительных государственных работ, а также люди, которым не повезло в жиз­ни и которые не сумели нажиться во времена конкисты. Они переженились на индеанках, положив начало поколению, которое ввиду испанско-индейского проис­хождения сразу же оказалось на низшей ступени социальной лест­ницы. Вскоре к метисам и «лесным людям» присоединились пресле­дуемые инквизицией еретики и дезертиры с кораблей.

Когда разочарованные резуль­татами своего ухода на континент испанцы вернулись на Антильские острова, обитавшие там бука­ньеры пришлись им не по душе. Правда, последние вели себя миролюбиво и никому не мешали. Приготовленное ими мясо пользовалось у испанцев спросом. Однако последние все же про­должали враждебно относиться к буканьерам, которые не плати­ли податей, не признавали власти испанского короля и подрывали испанскую колониальную монополию, ведя торговлю с местным населе­нием. Испанцы стали посылать карательные отряды в глубь лесной чащобы против буканьеров, используя при этом дрессированных собак, с помощью которых в свое время были почти полностью истреблены карибские индейцы. Но буканьеры оказались посильнее индейцев. Они имели огнестрельное оружие и перед лицом опасности помогали друг другу, объединяясь в крупные отряды. Одни из таких отрядов ушли в неприступные горы Сьерра-дель-Эскамбрай и Сьерра-Маэстра на Кубе, другие подались на континент, в район так называемого Москитового берега. Часть буканьеров испанцы вытесни­ли с Эспаньолы на небольшой остров Тортуга, расположенный к северо-востоку от нее. К это­му времени буканьеров стали называть еще и флибустьерами.

Французы охотнее пользовались наимено­ванием флибустьеры, а англичане — буканьеры, хотя между ними и существовала определенная разница. Обоими понятиями часто обозначали как пиратов, так и охотников, и не случайно, так как в XVII веке только пиратство или только охо­та не были приняты.

Флибустьеры все чаще брались за мирные занятия, такие, как земледелие, скотоводство, торговля и выделка кож. Что же касается бука­ньеров, то они предпочитали кожевенное дело и торговлю кожей. Следует критически пере­смотреть мифы, сложившиеся о флибустьерах.

По одной версии, они будто бы были благородными, па­триотически настроенными и глубоко религиозными ры­царями, по другой — свире­пыми разбойниками. Истина лежит где-то посредине. Флибустьеры действительно отличались необыкновенной отвагой и удалью. Однако на своих легких маневренных судах они отправлялись в море чаще для того, чтобы грабить рыбаков, а не испан­ские галеоны.

Флибустьеры, называе­мые еще и «братья побере­жья», создали на суше и море необычно дисциплинированное сообщество, основанное на принципах общности имущества. Все попытки присвоить себе часть добычи кара­лись исключением из пиратского клана, а порой и еще более сурово. Доходы пиратов были стро­го дифференцированы и зависели от выполняе­мых ими функций. Например, капитан корабля получал четыреста песо, фельдшер — двести, корабельный плотник — сто семьдесят пять, матрос — сто, а юнга — пятьдесят. На общие средства приобреталось оружие, продоволь­ствие, корабельная оснастка и т. п. В этом пи­ратском сообществе была организована своео­бразная система социального обеспечения с выплатой соответствующей компенсации тем, кто пострадал в боях. Так, за потерю правой руки пират получал шестьсот песо или в качестве эквивалента шесть неволь­ников; соответственно, за потерю левой руки выплачивались пятьсот песо или вы­давалось пять невольников; так же компен­сировалась потеря ноги, а за выбитый глаз или отрубленный палец платили сто песо или давали одного невольника.

Все пираты должны были приносить присягу на верность и обязывались под­чиняться установленному распорядку, который, следует признать, они редко на­рушали. Одним из обязательных правил было полное равенство. Члены судовых команд, от юнги до капитана, получали одина­ковую пищу. Каждый мог есть и пить сколько хо­тел, однако пьянство сурово каралось. При ре­шении важнейших вопросов, таких, например, как определение цепи экспедиции, ее курса и т. д., капитан должен был представлять свои предложения на утверждение совета, в состав которого входила вся команда корабля. Ведь экипаж беспрекословно подчинялся капитану, а последний отчитывался в своих действиях перед пиратским сообществом. Вступление в братство не представляло особой сложности. Достаточно было капитану корабля, пожелав­шему присоединиться к пиратам, бросить якорь на Тортуге и поклясться в своей верности, как его уже считали своим.